Проект 2035. Интервью с Евгением Кузнецовым (ОАО "РВК")

Если хочешь попасть в завтра, надо целиться в послезавтра, а если целишься в сегодня, попадешь во вчера. Так говорят российские стартаперы. Национальная технологическая инициатива (НТИ) «прицелилась» в 2035 год.

ТАКЖЕ ИНТЕРЕСНО

Если хочешь попасть в завтра, надо целиться в послезавтра, а если целишься в сегодня, попадешь во вчера. Так говорят российские стартаперы. Национальная технологическая инициатива (НТИ) «прицелилась» в 2035 год.

Заместитель генерального директора ОАО «РВК», директор проектного офиса ОАО «РВК» Евгений Кузнецов, - компании, которая совместно с АНО «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» (АСИ) является организатором Национальной технологической инициативы, - убежден, что институциональный и инвестиционный климат, в отличие от обычного, меняется совместными усилиями людей, а не милостью Божьей.


Сегодня трудно найти человека, не согласного с тем, что Россия должна переходить от сырьевой модели экономики к инновационной, что стране остро необходима модернизация производства, что нужно формировать собственную национальную инновационную систему. Главным звеном в поиске ответов на технологические вызовы становится формирование национальной инновационной системы. Разработка НТИ, как стартовой платформы, началась в соответствии с поручением Президента России Владимира Путина по реализации послания Федеральному Собранию от 04 декабря 2014 года. О том, что на сегодняшний день может предъявить НТИ, как строится и ведется работа над формированием будущего, насколько велик зазор между его образом и реальностью, какое место отведено Самаре и кластерной политике в мероприятиях Национальной технологической инициативы рассказал заместитель генерального директора ОАО «РВК», директор проектного офиса ОАО «РВК» Евгений Кузнецов. Именно он стал модератором сразу нескольких дискуссий IX Самарского межрегионального экономического форума «Кластерная политика – основа инновационного развития национальной экономики».



- Евгений Борисович, насколько естественно и логично ваше участие в экономическом кластерном форуме?
- Это традиционный формат для нашей деятельности совместно с Минэкономразвития РФ. Это была их инициатива по развитию кластеров, в чем мы их только поддерживаем, поскольку инновации развиваются в конкретных территориальных кластерах. Для появления и развития инноваций должна быть высококонцентрированная среда, даже в США такая создана в 4-5 точках, а глобально эффективна она только в двух. Нельзя сказать, что все регионы могут стать инновационными, но вот создание кластеров через синергию объединения всех игроков увеличивает этот потенциал. И логично, что мы в этом процессе давно. С одной стороны, это задача создавать специфические инфраструктуры для этого процесса, например, те же инкубаторы-акселераторы. С другой стороны, полтора-два года назад для Минэкономразвития, а потом в рамках поручения премьер-министра мы стали изучать в чем проблемы, почему не работает, в чем сбой. Вышли на проблему раскоординированности инструментов поддержки, нестыковки программ федеральных ведомств. В результате на местах они иногда конкурируют между собой, иногда деньги из разных ведомств идут на один и тот же проект. Мы это вскрыли, показали, вышли на проблему координации, которая может делаться на региональном кластерном уровне, и на федеральном.

- Какие есть еще точки соприкосновения Самарской области и НТИ?
- Региональная кластерная тематика — раз. Наши инициативы Самара принимает и «приземляет» одной из первых - два. Самара традиционный партнер по проведению федеральных конкурсов и инициатив. Так, в этом году Самара дала максимальное количество стартапов в федеральный акселератор GenerationS. В Самаре впервые прошло мероприятие по вовлечению молодежи в кластерные процессы «Молодежь и кластеры». Оно дало неожиданный эффект. Мы рассчитывали, что это будет образовательно-популяризационная история, студентам дали задание найти связи между конкретным предприятием и кластерами, и они такого там нашли, о чем здесь никто и не подозревал. Этот формат мы масштабируем. Сейчас с коллегами обсуждаем вопросы развития вузов, технологического трансфера. В Самарской области хорошие предпосылки, здесь великолепная команда в части правильного понимания приоритетов, умения договариваться.

- НТИ – программа мер по формированию принципиально новых рынков и созданию условий для глобального технологического лидерства России к 2035 году, предполагающих выход российских компаний на еще только формирующиеся рынки. Расскажите о себе. Какой опыт надо иметь, для того, чтобы тебя позвали работать в такой глобальной команде?
- Я получил естественное образование в Санкт-петербургском университете. Физик. Потом много работал в гуманитарных сферах - коммуникациях, консалтинге, управленческом консалтинге, развитии территорий. Много лет «настраивал» региональную политику, городскую политику. И индустриальную, в том числе. Много лет работал в фарминдустрии и медицине, и многие изменения, которые произошли на рынке фармы 10 лет назад, связаны с нашей работой с социлогом Симоном Кордонским в рамках созданного нами совместно фонда содействия науке, образованию и медицине. Работали вместе лет пять-шесть. Мы сделали много интересных проектов, в том числе и запустили тематику научной продуктивности.

- Вы помните свои мысли и эмоции, когда вас пригласили работать в руководстве Национальной технологической инициативы?
- В РВК я пришел пять лет назад, а до этого долго занимался развитием технологического контура (скорее на стороне науки и университетов, у меня было несколько проектов, связанных с региональными университетами), но я был недостаточно знаком изнутри с венчурной индустрией. Мне понадобился год, чтобы в это вникнуть. Это было чрезвычайно интересно. Многие представления о венчурной индустрии на тот момент были сильно идеализированы, надо было их приближать к реалиям. Институционально американская модель на российскую почву не переносится, и много институтов надо выстраивать заново. Например, в классическом американском университете менторы и инвесторы — это бывшие студенты, выпускники. Они приходят в университет и развивают его. А в России невозможно с рынка привлечь эти компетенции. Нужно внутри университетов и научных центров выстраивать компетенции в части бизнес-опыта и навыков создания рынков. Это не так просто на самом деле.

- А в чем суть НТИ?
- Изначально было несколько моделей. С точки зрения РАН, цель заключается в обеспечении глобального технологического паритета России и стран-технологических лидеров. Для её достижения было предложено в течение 5-7 лет решить проблемы импортозамещения, а в перспективе 20-30 лет - перейти к новой технологической структуре российской экономики и реиндустриализацию. Однако, на взгляд АСИ, цель НТИ заключается в том, чтобы вырастить национальные компании на тех принципиально новых отраслевых рынках, которых сегодня ещё нет. Эту точку зрения поддержала "Российская венчурная компания". По мнению Игоря Рубеновича Агамирзяна, наращивание экспортного потенциала важнее импортозамещения: поддерживая импортозамещение товарами и продуктами, неконкурентоспособными на глобальном рынке, мы только подрываем свой потенциал. И в конечном счёте победила точка зрения АСИ, а не РАН.

- Как устроена НТИ?
- АСИ, как инициатор этого процесса, выполняет роль методологического контроля, для того чтобы шло взаимодействие с административным контуром. Функция РВК — быть проектным офисом, поддерживать проекты, налаживать процессы так, чтобы эта деятельность была структурированной и эффективной.

- Вы пришли на «поле», где до вас уже трудились. И в советское время были ученые-футурологи, тот же Бестужев-Лада, и в новейшей истории есть примеры общественных инициатив с программированием будущего, правда, не столько экономического, сколько социально-политического, - например «Клуб-2015». В этом наследстве на что вы опираетесь? Или нашли абсолютно новый ресурс для генерирования идей будущего?
- Знаете, если говорить о конкретных направлениях работы с будущим, то во многом наука и искусство прогнозирования в России воссоздается практически с нуля. Советская школа имела сильные и слабые стороны, но базировалась на модели плановой экономики и идеологии планирования. То есть развитие проистекает лишь в той сфере, в которой ты понимаешь. Не понимаешь, не знаешь — управлять этим не можешь. Как раз в тот момент, когда рухнул Советский Союз (и во многом эти процессы взаимосвязаны) в мире произошла трансформация природы этой деятельности. Мировая экономика выработала механизмы поддержки тех процессов, о которых ты изначально не догадывался.
Ведь что такое венчур? Это когда ты вкладываешься, не до конца понимая, во что. И только по некоторым критериям, формальным и неформальным веришь в этот проект. Здесь вера в команду гораздо важнее, чем понимание и вера в технологию. Так говорят опытные венчуристы. Часто и основатели компании не понимали, что они делают. Так, Гугл делал поисковик, а сейчас - это бизнес-инструмент управления рынком, маркетинговая машина. Об этом никто не думал, это стало ясно только потом.
Я называю для себя такую ситуацию «экономикой готовности», надо создавать не столько инструменты поддержки процессов, которые ты понимаешь, сколько создавать инструменты подхватывания того талантливого, что рынок порождает. Главной компетенцией венчурного специалиста стало не умение прогнозировать, а быстро увидеть, что что-то пошло в горку и правильно помочь ему расти дальше.

- Это ж какой объем информации надо перелопачивать ежедневно!
- Огромный. Эта система принципиально должна быть избыточной. И по количеству поддержанных проектов, и по широте направлений. И по деньгам. Да-да, именно так. Но поскольку это проекты ранних стадий, это небольшие деньги. К слову, венчурная экономика в США - всего лишь один процент от всей экономической системы, не все деньги бросаются туда, только какая-то часть. Но принцип экономики готовности раз как состоит в том, что инструмент подхватывания важнее, чем инструменты прогнозирования.

- Как вы это делаете? Мониторите поле через Инет, обкладываетесь докладами, отчетами?
- Не так. Мы сами непосредственно не принимаем этих решений. Они принимаются фондами, которые мы создаем и помогаем им. Это частные фонды без нашего капитала. Наша задача — создать полную взаимосвязь всех необходимых процессов. Средне количество стартапов, которое ежегодно проходит через нашу систему мероприятий — это несколько тысяч. Через наш флагманский акселератор GenerationS, который как пылесос, засасывает сейчас стартапы, в этом году прошло более 2,5 тысяч. В прошлом — 1830 стартапов. И мы еще так сделали, чтобы это были стартапы, которые поступают в индустрию. Организовали так, что «центрами сборки» стали региональные технопарки и университеты. Они собирали проекты, с тем, чтобы дальше предложить венчурным фондам и инвесторам. А в этом году мы сделали еще один шаг, и у нас партнерами являются уже региональные технопарки-инвесторы, а «сборщиками» - корпорации. Это как загонная охота: мы всю «дичь» гоним из саванны, а там уже кто будет «забивать» - инвесторы, или корпорация себе возьмет, - уже не наша задача. Наша — собрать инвесторов, и корпорации научить этой работе.

- Так что уже сделано для того, чтобы через 20 лет Россия стала мировым технологическим лидером?
- Формируются дорожные карты НТИ двух типов: направленные на создание новых рынков и сфокусированные на разработке передовых технологий, развитии инфраструктуры и институтов. В настоящее время прорабатываются дорожные карты по семи перспективным рынкам и трём инфраструктурно-технологическим направлениям, призванным, в том числе, обеспечить рынки специалистами новых профессий. К дорожным картам НТИ первого типа относятся: AeroNet (распределённые системы беспилотных летательных аппаратов); MariNet (распределённые системы морского транспорта без экипажа); AutoNet (распределённая сеть автотранспорта без водителя); HealthNet (рынок систем, основанных на достижениях наук о жизни и обеспечивающих рост продолжительности жизни и новые эффективные средства лечения тяжёлых заболеваний); NeuroNet (рынок средств человеко-машинных коммуникаций на основе передовых разработок в нейротехнологиях, повышающих продуктивность человеко-машинных систем, производительность психических и мыслительных процессов); EnergyNet (рынок энергии, основанный на технологических решениях, которые обеспечивают интеллектуализацию и распределённый характер энергетических сетей – smart grid); FoodNet (рынок продовольствия с автоматизацией и роботизацией технологических процессов всего жизненного цикла продуктов – от производства до потребления, сопровождающийся развитием биотехнологий).
Инфраструктурно-технологические направления объединены в три группы: «Университетские территории опережающего развития» (открытая платформа для генерации профессий, компетенций и технологий будущего); «Технологии» (цифровое проектирование и моделирование, проектирование и производство новых материалов, аддитивные технологии); «Кружковое движение» (создание среды возможностей, поощряющей организационное разнообразие и выращивание команд для исследований и новых бизнесов; появление компетентных специалистов в тех группах технологий, которые обеспечат открытие новых рынков НТИ в ближайшие 10 лет). АСИ курирует разработку дорожных карт и формирует рабочие группы из представителей государства, бизнеса, исследователей и разработчиков.


- Кто несет ответственность за решения, какую «технологию будущего» выбрать для экономики России?
- В октябре были рассмотрены проекты дорожных карт четырех рынков «первой волны» и приняты решения об ответственных за реализацию «дорожных карт» ФОИВах, такими кураторами предлагается назначить Минпромторг РФ – направления АвтоНэт, АэроНэт и МариНэт, а Минобрнауки РФ – по направлению НейроНэт. Но в целом ответственность несет профессиональное сообщество, которое было создано для реализации этой задачи. Это очень важный момент. В России ведь хотят как? Есть какой-то гуру, у которого изо лба горит прожектор, который сейчас скажет куда надо бежать. А так не работают, причем, уже давно. Но дело даже не в этом, а в том, что направлений куда бежать — миллион.

- Насколько мы в своем технологическом будущем национально самобытны, насколько — совпадаем с трендами мировых рынков будущего?
- Очень правильный вопрос, потому, что острейшая боль — до того, как началась НТИ, - заключалась в том, что российская научная технологическая политика живет в параллельной реальности. А если честно, в 40-летнем прошлом. Вот есть некоторый набор инструментов, абсолютно объективных, например, сайт, где собираются абсолютно все научные публикации мира, происходит их визуализация. Там видно, что все карты науки мира давно изменились. Изменились приоритеты исследований. Например, количество статей по физике, ежегодно публикуемых в России, отличается от количества британских и даже американских незначительно, где-то в полтора раза. А вот количество статей по медицине в России отличается от их количества в Америке в 100 раз! Медицина и биология - это основной тренд современного развития науки, и очевидно, что наша биология осталась по приоритетам в 50-летнем прошлом. При том, что Россия была родиной фундаментальной биомедицины, включая современную фундаментальную нейробиологию. Это очень обидно! И теперь, когда весь мир развивает эти направления, нам надо нагонять упущенное.
НТИ впервые дала карту приоритетов, в общем, во многом очень совпадающую с мировыми трендами. Никто не знает, какие технологии, какие проекты выстоят, но все знают, какие рынки перспективны и какие задачи стоят. Вот это, собственно, идеология НТИ.
Очень часто от нас ждут, что мы за кого-то подумаем, (и мы на самом деле мы с довольствием участвуем в интеллектуальной группе), но не наша задача эту работу делать. Это принципиальная установка, потому что рынки создаются прежде всего участниками рынков. В этом смысле наша задача в большей степени вырастить участников, и в меньшей степени дать какую-нибудь формальную рамку. Формальная рамка она выстроится, это задача техническая. Создать комьюнити, создать людей, создать драйв – вот она приоритетная задача.


- Долгое время бизнес-сообщество считало государство враждебной силой, интересы которого в принципе конфликтуют с интересами предпринимателей, связываться с которой себе дороже. Можно ли говорить, что в отношении бизнеса к власти ситуация коренным образом изменилась? И только некая инерция общественного сознания по-прежнему генерирует недоверие?
- Будем объективны: мы только начали это движение, оно еще пока не закрепилось, не проросло, не стало императивом. Это все-таки только начало. Впереди еще много препон. С одной стороны, косность госаппарата, недоверие и порочные практики бизнеса. Так, бизнес давно понял, что обслуживать госконтракты с понятным механизмом распределения вознаграждения гораздо выгоднее, чем вкладываться в реальный рынок. Поэтому тут у всех есть и минусы, и плюсы. В чем вы действительно правы, эта платформа принципиально кооперативна. В ней нет дидактики «как я сказал, так и будет», ни с одной стороны. И особенно в этой платформе не является правдой тема «догоняющих модернизаций». Это очень важная тема — мы вынуждены находить баланс между свободой рыночной и госинтервенцией, проективным подходом.


- А предпосылки этому процессу кооперации с государством - в кризисе?
- Нет, институты развития создавались до кризиса. Но скажем честно, что в основные приоритеты государства это не попадало. Считалось, что это хорошо, занимайтесь, но у нас же есть нефть и газ. Когда же стало понятно, что ни нефть, ни газ нас не вытащат, вот тут, как мне кажется, к НТИ возникло по-настоящему серьезное отношение. И институты развития, и НТИ попала в основополагающие приоритеты. Это ключевое изменение, и его крайне важно эффективно отработать.

12+
idi@1expert.ru, тел. (8482) 555-727
Молодежный портал "ИДИ", учредитель: Благотворительный Фонд "Движение молодых", гл. редактор Хрунин С.Ю., Информация обновлена: 16.11.18 г.
закрыть